Мы встречаемся в кафе "Бисквит". Короткая стрижка, чёрные волосы, потрясающая улыбка, свободно скроенная белая рубашка, голубые джинсы-бойфренды, спортивные кроссовки... Яркая и эффектная, Канышай со знанием дела заказывает сок из сельдерея. От моей героини веет утренней свежестью, полнотой жизни, гармонией и счастьем.

Всё началось в 2016 году. Тогда — ещё будучи в швейном бизнесе — Канышай впервые обратилась за помощью к психологу. Замужество, рождение детей, разногласия в отношениях с мужем, трудности в работе, смерть младшей сестры... физическая усталость, эмоциональное выгорание... В назначенный день Канышай отправилась на приём, но по воле случая гештальт-терапевт, которого она нашла через объявление на Фейсбуке, опоздала на 15 минут. Именно они и стали судьбоносными в жизни моей героини. В те 15 минут в голове мелькали разные мысли, и даже закралось подозрение: уж не секта ли это?! И всё же она решила ждать — дала о себе знать привитая дедушкой ответственность. За первой консультацией последовали другие; и вот однажды терапевт сказала, что идёт набор желающих обучиться гештальт-терапии и предложила присоединиться к группе. "А это решит мои жизненные проблемы?" — поинтересовалась Канышай. — "Там решится всё!"

По первому образованию Канышай — инженер-технолог швейного производства. Годы учёбы в университете дали не только профессию, но и сыграли значительную роль в становлении личности. "ВУЗ не учит только предметам — он даёт воспитание; учит, как нужно вести себя в большой взрослой жизни. Каждый преподаватель невербально передаёт свое отношение к жизни. От каждого преподавателя я больше взяла эти моменты, нежели сам предмет", — делится моя собеседница. Училась она в Кыргызском Государственном Техническом Университете им. И. Раззакова на технологическом факультете, а это значит, что были в её жизни и сопромат, и теплотехника, и прикладная математика, и инженерная графика; было и участие в международной конференции по базальту, на которой она вместе с командой таких же активных и энергичных молодых людей заняла второе место за разработку из базальтового волокна огнестойкой рабочей одежды для сварщиков; был и дипломный проект, для которого моя героиня разработала и изготовила бесшовный жакет из войлока, — здесь пригодились навыки валяния из шерсти, привитые бабушкой когда-то в далёком детстве; была и ответственность в роли старосты за группу из 26 человек; было и первое знакомство с загадочной психологией — этот предмет понравился моей героине сразу. А ещё было самое что ни на есть преодоление себя. В родном Нарыне Канышай ходила в русскоязычную школу, но дома — по настоянию дедушки — говорили только на кыргызском, да и нарынцы в общем и целом предпочитают кыргызский русскому. В университетской группе учились вместе и русские, и кыргызы, и корейцы, и узбеки, и чеченцы — люди самых разных национальностей, — и объединял их всех русский язык. А это значило, что староста Аджиева должна была срочно адаптироваться и переключиться с кыргызского на русский. Времени для раздумий, слабости и нытья не было. Тогда она решила позволить себе быть неуклюжей и неловкой, но говорить — говорить на русском, — пусть даже с ошибками, при этом ежеминутно поддерживая себя.

Город Нарын занимает особое место в сердце Канышай. "Я благодарна каждой минуте, прожитой там", — признаётся она. Одноклассники, друзья, соседи, школа-гимназия №2 им. В. П. Чкалова... "Детство, проведённое в Нарыне, было невероятным путешествием, — продолжает моя собеседница. — Там я многому научилась..." По воспоминаниям Канышай, Нарын того времени отличался ярко выраженным духом коллективизма. На практике это значило: ты — часть коллектива, ты отвечаешь за настроение коллектива, а поэтому не задеть чувства другого — твой главный приоритет. Усвоенное однажды в детстве правило не раз и не два помогло потом и во взрослой жизни. "Не обидев человека, ты уже от многого спасаешь и себя, и его... я таким образом много раз спасала и свои личные отношения, и рабочие..." — делится Канышай. Продолжая беседу, узнаю, что бишкекчане и чуйцы, по мнению нарынчанки Аджиевой, более эгоистичны, что они более прагматичны и реалистичны и что многие из них уверенны: Нарын — это село, а все нарынцы с утра до вечера в поте лица трудятся на огороде, пасут баранов и доят коров. "У нас был маленький палисадник. Там папа посадил две ёлки, одну арчу и пару яблонь. Вот и всё наше хозяйство", — смеясь, опровергает устоявшийся стереотип Канышай. Наш разговор течёт дальше. Интересуюсь, сильно ли поменялись некогда позитивные и сплочённые нарынцы за последние годы, ведь на наших глазах всё стремительно меняется. "Так как я там давно не живу, мне трудно сказать, какие изменения произошли за время моего отсутствия, — признаётся моя героиня. — Но из-за повсеместного распространения Интернета изменения неизбежны, — продолжает она. — И дух коллективизма из моего детства уже не будет так силён. Есть, конечно, ещё костяк из старшего поколения, и всё же..."

Да, всё течёт, всё меняется. И всё же, неизменными остаются воспоминания о первых значимых женщинах и мужчинах в нашей жизни; о тех, кто навсегда — словно фигуры на чёрно-белом снимке — стал неотделимой частью наших прежних лет; о доме, в котором прошло детство... Мама, папа, бабушка, дедушка; две младшие сестры, тёти, дяди, двоюродные братья и сестры, соседи, друзья, знакомые; суета, весёлый гомон, разговоры, смех... "Мама по профессии медик. Но она мало работала по специальности, так как семья была большая и нужно было обо всех заботиться, — вспоминает Канышай. — С мамой у меня были тесные отношения. В них я словно проживала часть себя. Мы как будто были одним целым. По её воспоминаниям, с самых ранних лет я любила ей помогать. Мама, например, начинает распелёнывать сестрёнку, а я уже несу ей чистую пелёнку... мне самой тогда всего два года было... Мама научила меня качественно убирать и стирать — она стала для меня примером трудолюбия. А ещё в маме была гуманная часть, эмпатичная, которая передалась и мне..."

Бабушка научила маленькую Канышай чесать шерсть, прясть пряжу, искусно вязать и шить, открыв тем самым дверь в мир творчества и повлияв на выбор первой профессии. "Бабушка была очень грамотным человеком... Каждый день писала стихи и вспоминала деда, который умер на 15 лет раньше неё, — рассказывает Канышай. — С дедом у них были самые прекрасные отношения, какие только можно представить! Дед был директором школы, а она работала там учителем. Так они и познакомились. Общались через одного мальчика-ученика: он носил бабушке письма деда. Однажды дед подарил ей сапоги — передал через того же мальчика. А бабушка отдала их сестрёнке, чтобы она их разносила сначала, а потом — поношенные — отдала ей... не хотела, чтобы кто-то узнал об их отношениях. Был ещё вот такой случай. Бабушка и дедушка были уже женаты. Как-то бабушка, увидев в универмаге комплект — лакированные туфли и сумочку, — сказала, что надо бы купить, пока есть... И вот — вечером — дедушка приносит ей чёрный комплект — а она, оказывается, уже белый купила!.."

О дедушке Канышай говорит с особым теплом, воодушевлением, трепетом и блеском в глазах. "Он был отличным мужем, отличным отцом и отличным дедом! Когда я уходила в школу, он пять раз целовал меня — в щёчки, лоб, нос и подбородок... Мне нравилось его отношение, его забота... По натуре дед был человеком оптимистичным, никогда не унывал и не печалился. Несмотря на высокую должность, — а в то время он был первым секретарём ЦК КПСС Ак-Талинского района Нарынской области, — дома он всегда был просто человеком. Он часто повторял, что важна не должность, а то, что внутри. А ещё он был сострадательным и добрым... моя доброта — от мамы и от дедушки. Он всегда старался помочь, старался облегчить страдания другого. Думаю, я потому и стала психологом..."

Ещё будучи студенткой последнего курса университета, моя героиня знала, что будет работать на себя — с самого детства перед глазами был пример отца-предпринимателя. В доме Аджиевых часто останавливались партнёры отца из ближнего зарубежья— узбеки, китайцы, белорусы и многие другие. Именно он — возможно сам того не осознавая — своим примером передал маленькой Канышай невидимый посыл: "Ничего не бойся! Действуй! У тебя всё получится!" Окончив университет, 22-летняя Канышай в дополнение к профессии инженера-технолога получила специальность конструктора швейного производства, потом — практически бесплатно — год работала в конструкторском бюро, а после — договорившись с отцом — открыла швейный цех. "Я — папа без усов..." — с лукавой улыбкой на лице сообщает мне Канышай. Окружающие не раз подчёркивали её внешнее сходство с отцом. Но связывает их не только внешняя похожесть — похожи они и внутри. Оба — энергичные и целеустремлённые; оба — тонкие, точные, осторожные и интровертно-закрытые; оба — имеют инженерное образование; оба — каждый в своё время — учились в одном и том же учебном заведении, иногда даже у одних и тех же преподавателей. "Папа к нам хорошо относился, но... он как будто сдерживал себя, как будто не позволял себе проявлять свои чувства... — погружается в воспоминания моя себеседница. — С папой я... не могла в достаточной мере быть собой, вела себя скованно... боялась попросить деньги... между нами как будто была дистанция... мало контакта..."

Через год после запуска швейного производства молодая, предприимчивая и полная сил Канышай решила отделиться от отца и отправилась в самостоятельное плавание. Энергия била ключом — хотелось идти вперёд, действовать, достигать и, конечно же, много зарабатывать. И со временем это начало получаться. Ей было тогда всего 25... Бизнес — это для волевых, сильных и зрелых. Вот и мягкой, интровертной, гуманной, тонкой Канышай с лучезарной улыбкой пришлось начать срочно созревать. Этому способствовали и те, кто мог не выйти на работу, отключив при этом телефон; и те, кто на работу выходил, но относился к ней безответственно; и те, кто предавал; и... список можно продолжать до бесконечности. Да, за годы, проведённые в швейной индустрии, она много узнала и о людях вокруг, и о духе предпринимательства, и об окружающей действительности в целом. К своему удивлению, узнала она — с течением времени — также кое-что и о себе, а именно: она любит шить, но не любит вести бизнес. "Это совсем другая энергия, слишком мужская для меня. Да, есть женщины, у которых от природы есть сила воли, твёрдость характера, амбиции, но я к ним не отношусь", — признаётся она. Бизнес тем не менее она продолжала вести и даже успела открыть ещё один — конструкторское бюро по разработке электронных лекал для швейного производства. Всё вроде бы шло хорошо, но в один момент некогда энергичная и заряженная Канышай поняла: она устала — устала вести бизнес, устала взрослеть сумасшедшими темпами, устала быть не своей среде. А ведь она при этом ещё успела выйти замуж, родить двоих дочерей, пройти через недопонимания в отношениях с мужем, потерять младшую сестру... Швейный бизнес в итоге моя героиня продала и — передав конструкторское бюро мужу — отправилась обучаться гештальт-терапии.